О русской бане

banya[1]

  Если бы история прошлого столетия сложилась по-другому, если бы наш отечественный фольклор не был скрыт за политической плотной завесой, то слова «русская парная» могли бы стать в мире намного более употребляемыми, нежели даже «финские сауны Москвы».
Ни одна парная в мире не имеет такого количества документов, которые подтверждали бы ее существование, как русская парная. Русские ранние хроники часто упоминают о бане, в то время, как информация о финской парной, если сравнивать с русской баней, достаточно скромная.
История русской традиционной парной уходит в глубокую древность. Геродот, путешествуя по миру, побывал в устье Днепро-Бугского лимана и в Северном Причерноморье, где обитали в том время скифы. Геродот рассказывал о банях, которыми пользовались эти могучие, сильные люди: устанавливались три жерди, наклоненные верхними концами друг к другу, и после этого их обтягивали войлоком. Затем камни, раскаленные докрасна, бросали в чан, установленный в середине данной хижины.
Взяв конопляное семя, забирались в эту войлочную баню и бросали на раскаленные камни. Как отмечает историк, от этого поднимался настолько сильный пар, что никакая эллинская парная не сравнится с той, которую довелось ему увидеть в степи. Мы узнаем от Геродота о том, что после погребения покойника скифы себя очищали парной баней. Женщины того времени растирали куски кипариса, ладана и кедра на шероховатом камне, подливали воду. Полученным жидким тестом с довольно приятным запахом покрывалось все тело, а когда на следующий день этот слой смывался, оно блестело и становилось чистым.
Упоминалась баня и в восточнославянских мифах: почитали ее даже боги, и с парной связывалось собственно происхождение человека. Как писал византийский историк Прокопий Кесарийский, баня всю жизнь сопровождала древних славян: их омывали перед свадьбой, в день рождения и после смерти. Первое же описание парной северославянской бани и принципа мытья в ней в Начальной летописи датируется серединой девятого столетия. В связи с разнообразными историческими коллизиями, о банях идет речь в записях 1089, 1071, 945 и 907 годов. В основном термин «баня» фигурирует в сообщения иностранцев (Герберштейна, Олеария, Жака Маржерета, Джерома Горсея) и в церковно-славянских текстах, что является, по существу, переносом латинского термина на славянскую основу или переводом славянского понятия на латынь. Всеми иностранцами отмечалась самобытность славянской методики мытья, которая отличается от обычая мыться в ваннах и тазах, как это принято в Западной Европе. В русской обиходной речи и текстах светского характера баня имеет изначально славянскую терминологию: «мытня», «истопка», «мовня», «мовница», «мыльня» и, наконец, «влазня», «лазня».
Одним словом, столь популярные в сегодняшнее время сауны Москвы, о великой пользе которых написано много публикаций и целых научных исследований, имеет очень древнюю довольно интересную историю.